«Сердце мира» — премьера с Наталией Мещаниновой

— Как появилось название фильма?

— Это история про место, где находится твое сердце. Сердцевина, ядро мира. Место, откуда невозможно уйти, к которому ты прикован своими чувствами.

— Место действия — притравочная станция, почему?

— Это реальная притравочная станция. Мы занимаемся собаками, у нас охотничья порода, мы много раз ездили на такие станции. Сначала я думала: «Ужас, как жалко, бедные лисички и еноты». Но потом стала понимать, что это часть мира охоты, что охотники в тайге отвечают за популяцию диких животных. Если не охотиться, то к вам на 14-ый этаж вряд ли придут медведи, а к бабушке в деревню могут прийти, могут уничтожать скот и приносить с собой инфекции. Людям надо охотиться, и собаки должны быть натренированы. Лисы на станции живут долго, в реальности никто не позволит, чтобы лиса была повреждена, очень редко допускается контакт с собакой, только на испытаниях. Это очень сложный вопрос, который не решается путем запрета притравочных станций, это вопрос цивилизации.

— Важна ли эта станция для раскрытия характера героя?

— Как показать недоласканность человека? Через его отстраненность, робость по отношению к людям и чрезмерную тактильную близость к животным, потому что с ними он чувствует себя увереннее и спокойнее. Мы поняли, что притравочная станция станет идеальным фоном – это неоднозначное место, отражающее сложность мироустройства. Его особый микроклимат важен для фильма и соприкасается со сложностью характера героя.

— Как вам удалось убедить продюсеров взяться за проект?

— Сюжет не слишком очевидный, главный актер не слишком очевидный. Поэтому важен был готовый детально прописанный сценарий. На уровне второго драфта Сергей Сельянов сказал: «Да, работаем».

— Борис Хлебников — один из соавторов сценария, какова была его роль в создании фильма?

— Мы собирались, вместе обсуждали что-то, придумывали. Потом мы со Степаном уходили писать и показывали Боре готовые варианты. На этой стадии он, наверное, как редактор помогал нам понять, где у нас проблемы и как с ними можно бороться. Мы находились в постоянном диалоге.

— Юмор в фильме очень органичный, точный и непошлый, как рождались шутки?

— Никогда специально не придумываю шутки, это мне не свойственно. Просто когда я пишу текст, впадаю в такое состояние внутреннего похихикивания, и все получается. Иногда что-то органично рождается на площадке. Например, фраза про «зелёных засранцев, которые костер развели», вырывалась сама собой, и я ее оставила, потому что она не выглядит натужной шуткой. Примерно так пишу сценарии и для Бори Хлебникова, это уже какая-то манера, которая рождается из моих ощущений. Мне понравилось, что на показах «Сердца мира» зрители смеялись.

— Главный герой Егор очень сложный, и мы знаем о нем недостаточно.

— Это сделано специально. Он еще не вырос, не смог пройти стадию взросления, он инфантилен, все его реакции как у тринадцатилетнего подростка. Он чудесный, добрый и прекрасный, но ему надо как-то повзрослеть. Могла бы минут сорок рассказывать биографию героя, но мы не занимаемся психиатрией, и причинно-следственные связи для меня вещь отчасти фейковая. Почему он такой, из-за матери? Можно кого угодно обвинить в своем сложном характере, но для меня важнее свойства личности. Понятно, что жизнь на нас влияет, и его семья его отвергла, и он ее отверг, и это не могло не сказаться на его состоянии, но нельзя перекладывать вину на мать. Просто он очень сложный человек, который думает, что его не способны принять из-за этой сложности, и очень хочет быть хорошим, оставаясь при этом противоречивым внутри. Он боится совершить страшные поступки и все время их совершает. Он боится быть отвергнутым, и каждый раз его отвергают. Эту роль мы сразу писали для Степана, учитывая его психотип, с пониманием его природы. Если бы не Степан, у нас вообще бы ничего могло не получиться.

— Насколько фильм биографичен?

— Никогда не делала ничего прямо автобиографичного в кино. Мы со Степаном работали как соавторы сценария, и часть переживаний главного героя, его чувства, его надломленность он искал в себе, что-то искала в себе я.

— Был ли кастинг животных и как вы с ними работали?

— В роли Белки снимали трех специально купленных собак породы алабай, которых с полутора месяцев воспитывали дрессировщики из компании Animal Art. Одна не боялась плавать в холодной воде, вторая умела долго лежать, третья хорошо вела себя на руках у Степана, которому пришлось с собаками проделать отдельную работу, много репетировать, найти подход к каждой. Это отличные породистые собаки, и после съемок всех их распределили по семьям. Мы к ним привыкли, конечно, и даже хотели оставить одну себе, но у нас уже есть три собаки. Не сказала бы, что лично мне было слишком трудно расстаться с алабаями после съемок: это группа рыдает, а режиссеру полгода с этим материалом работать, он еще надоест до тошноты…

— Не боялись, что животные в кадре окажутся интереснее людей?

— Чувствами мы все-таки больше с людьми, они наши главные герои. Только одна сцена с операцией заставляла опасаться, что люди примут собаку за главное действующее лицо.

— Ваш опыт в документальном кино сказывался в работе, влиял на эстетику?

— Он имеет значение всегда, для всех фильмов и сценариев, я всегда так или иначе обращаюсь к своему документальному опыту, без которого не пришла бы в эту точку.

— В этом фильме очень свободная камера, очень заметная, как решали этот вопрос?

— Мы хотели пройти по грани между документальной и поэтической манерами. Есть кадры в рапиде, может быть, это даже не заметно, в очень легком, когда возникает ощущение сна, что-то магическое вплетается в документальную манеру. Вроде бы обычный мир, но свет или движение рождают магическое ощущение, и чем больше мы погружаемся в фильм, тем больше возникает точек этой поэтической образности.

— Что нужно сказать зрителям, чтобы они пришли на фильм?

— «У нас есть две эротические сцены, приходите», — это я шучу, конечно. Мне кажется что людям, которые умеют смотреть кино, где надо чувствовать и размышлять вместе с автором, будет интересно погрузиться в мир нашей картины. Приходите!

— На чьей стороне ваше сердце?

— Мы сознательно делали фильм так, чтобы авторская позиция была равно нулю. Не хотели делать ни одного человека плоским, плохим или хорошим, для меня важно видеть персонажей живыми людьми со способностью к добру и злу, и мое сердце не имеет к этому никакого отношения.