Притяжение Тарковского: 5 фильмов, на которые он повлиял

С 3 по 5 апреля в честь 85-летнего юбилея Андрея Тарковского в «Победе», совместно с ГБУК НСО «Новосибирсккиновидеопрокат» состоится ретроспектива картин великого режиссёра. Влияние Тарковского на кино как искусство огромно: редко какой современный режиссёр прошёл мимо его открытий. Сиб.фм вспоминает пять громких фильмов последних лет, которых не было бы без Тарковского.

«Интерстеллар», Кристофер Нолан. США. 2014

В 2014 году тысячи самых обыкновенных землян попали под звёздное влияние картины «Интерстеллар». Голоса слились в космическом хоре и запели о возрождении интеллектуальной научной фантастики. Хойте Ван Хойтем, оператор, снявший этот межпланетный полёт, проговорился лишь раз, вскользь упомянув Тарковского в рассказе о том, как при подготовке к съёмкам они с Кристофером Ноланом смотрели «Зеркало», и как этот сеанс повлиял на «стихийный элемент истории — изображение ветра, пыли, воды». Но мы-то прекрасно понимаем и без лишних намёков, что торжественная поступь «Интерстеллара», его глубокомысленные интонации и царственно-плавное движение камеры стали возможными исключительно как отголосок давнего, но по-прежнему влиятельного спора, разыгравшегося между «Солярисом» Тарковского и «Космической одиссеей» Стэнли Кубрика в начале 1970-х.

«Антихрист», Ларс фон Триер. Дания. 2009

Ларс фон Триер:
«За свою жизнь я украл так много из фильмов Тарковского, что во избежание неминуемого ареста решил посвятить ему одну из своих картин».

Ларс фон Триер всегда выражал свои чувства к Андрею Арсеньевичу с изумительной прямотой и подкупающей честностью. Уже дебютная работа датчанина «Элемент преступления» была старательным оммажем советскому классику с покадровыми цитатами и едва ли не сознательным стремлением к эпигонству. Возмужав и отыскав собственный кинематографический голос, Триер тем не менее идёт за своим учителем до конца. Кромешная депрессия и чистосердечное человеконенавистничество его последних работ — «Антихрист», «Меланхолия» — как нельзя лучше рифмуются с эсхатологическими настроениями Тарковского в «Жертвоприношении» и «Ностальгии». Но сумрачный датский гений всё же сознаётся, что в моменты просветлений, когда он хочет позволить себе момент полного наслаждения, ему достаточно посмотреть в течение получаса «Солярис» Тарковского, — он вызывает у него восторг, и на душе становится теплее.

«От предшествующего», Лав Диас. Филиппины. 2014

Победа Лав Диаса, гения филиппинского кинематографа, в прошлогоднем конкурсе Венецианского фестиваля — всего лишь на пару декад опоздавшее признание. Шумный информационный всплеск на непостоянной, переменчивой поверхности киномоды. А что под ней? Целое направление, без пяти минут сформулированная философия, определившая облик 2000-х годов в кинематографе. Идеи, получившие развитие по всему миру — от экзотических Филиппин и Таиланда до опытов во Франции, Португалии, Латвии, где угодно — оформившиеся под общим и условным названием медленного кино. Это фильмы с повышенной чувствительностью к течению времени. Они замедляют, сбивают ритм повествования, позволяя терпеливым зрителям расслышать мельчайшие «шёпоты» реальности, дают шанс с новой интенсивностью уверовать в этот мир. Конечно, без обращения к «качеству высокой скуки», что всегда отличало картины Тарковского (по меткому выражению Рауля Руиса), здесь обойтись не могло. Самым прилежным копиистом советского режиссёра стал мексиканец Карлос Рейгадас, но гораздо важнее именно случай Лав Диаса, воспринявшего и радикально преобразившего в своих многочасовых картинах идеи Тарковского и Достоевского.

«Выживший», Алехандро Гонсалес Иньярриту. США. 2015

Мгновенно разлетевшееся по интернету прошлогоднее видео под интригующим заголовком The Revenant by Tarkovsky — по-настоящему смешная шутка с высокой долей содержания правды. Особо впечатлительные и одарённые блистательным умом шестилетнего ребёнка зрители стали обвинять Алехандро Гонсалеса Иньярриту в плагиате по-чёрному. Другие усмотрели в ролике скорее курьёзный анекдот: мало ли кто снимает горящие избы, выразительные крупные планы и отражения в воде, теперь всех записывать в подражатели, — причём сразу в подражатели и Тарковского, и Иньярриту? Что ж, разумно. Ведь, если рассудить, то Иньярриту не обкрадывает Тарковского в особо крупных размерах, но занимает лишь прожиточный минимум — то, что давно занимают у советского кинематографа (у Тарковского, Урусевского, Марка Донского) многие режиссёры со всего белого света. При этом, будем откровенны до конца, каким бы праведным гневом фанатов это нам ни грозило, Иньярриту не имитирует стиль Андрея Тарковского, а скорее красочно обезьянничает перед «Зеркалом». Звучит на первый взгляд уничижительно, но это не так: мастерство талантливого фокусника едва ли оценивается ниже труда честного ремесленника.

«Нас унесёт ветер», Аббас Киаростами. Иран. 1999

В конце 1980-х и 90-х годах фестивальная публика пришла в восторг от иранского поэтического кино. Фильмы Аббаса Киаростами, Мохсена Махмальбафа, Маджида Маджиди с непринуждённой лёгкостью заговорили о самых сложных и возвышенных понятиях на простом, всем понятном и прозрачном языке восточной притчи. Конечно, столь богатая кинематографическая традиция складывается в результате множества воздействий — начиная с отчаянной дореволюционной поэзии Форуг Фаррохзад и заканчивая мифологической системой Сергея Параджанова. Но Тарковский всё равно становился своеобразной точкой отсчёта. Как человек, по словам Киаростами, «открывший всем глаза на иную правду кинематографа, заново определившие само понятие искусства». Открытыми Тарковским глазами впервые смотрели на мир и иранские режиссёры этого прославленного поколения.

Статья опубликована на сайте сиб.фм