Михаил Сегал: «Впервые в жизни я решил сделать весёлое массовое кино»
О кастинге
Не помню, как мне пришла в голову фигура Александра Паля, но я предложил ему главную роль почти сразу. Когда были готовы только одна сцена и поэпизодный план сценария, ещё без диалогов. Паля это заинтересовало, он согласился сниматься, и дальше я писал уже под него. Что всегда хорошо, потому что диалоги и ситуации получаются более живыми, не абстрактными. Ещё у меня не было сомнений, кого приглашать на роль президента: это мог быть только Игорь Угольников, как и в «Рассказах» (самый известный фильм Михаила Сегала — Прим. авт.). Я перенёс персонажа оттуда, потому что «Глубже!» по сатирической направленности играет на той же территории. Мне кажется, зритель оценил этот приём. Антон Лапенко появился в фильме ещё до выхода своего инстаграм-сериала: параллельно снимался у нас и делал «Внутри Лапенко», благодаря которому стал настоящей звездой. Получилось, что суперпопулярный артист занят в эпизодической роли. Для всех же остальных актёров это был кастинг, сложный. Ведь сложно выбирать не когда никого нет, а когда есть большой выбор.
Об импровизации актёров
В моих сценариях каждая фраза и каждая запятая стоят на своём месте, и я почти всегда знаю, как это должно выглядеть на экране. И это проблема, создать на площадке такую атмосферу, чтобы актёр, выполняя твои указания и не отступая ни на шаг от текста, чувствовал себя свободным, а не встроенным в жёсткую схему. Однако если я найду его предложение классным, я соглашусь. Например, Александр Паль в начальной сцене, когда он ругает актёров, хотел передать весёлый привет одному знакомому режиссёру и повторить его слова: «Вы ноль, зеро, ничего!» И я утвердил эту фразу, потому что она сюда подходит. Так что в каком-то случае я и одну букву импровизации могу запретить, а в другом оставлю целую фразу.
О титрах
Идея сделать титры в стиле сайта Pornhub появилась у продюсера. Причём я как человек интеллигентный спросил, что это за сайт, потому что никогда раньше не слышал о его существовании и в принципе никогда не видел порнографии. Я всегда думал, что это нечто запрещённое, чего не может быть в свободном доступе. И когда люди из нашей компании сказали, что связались с российским представительством Pornhub и получили официальное разрешение, мне это показалось смешным и трогательным. Что вот есть офис порносайта, там сидят серьёзные люди, предлагают посетителям кофе, решают серьёзные вопросы. Об этом можно отдельную комедию снять.
О фантазии и автобиографиях
Самые отвратительные фильмы — это так называемое «кино о кино». Поэтому я очень боялся превратить «Глубже!» в капустник, снятый для того, чтоб киношники весело посмеялись друг над другом. Я старался от этого уходить и думаю, что ушел. Для меня «Глубже!» не о режиссёре, а просто про жизнь. И ничего автобиографического в нём, разумеется, тоже нет. На уровне твёрдых тел я себя в свои фильмы вообще не переношу, но на каком-то молекулярном уровне всё, о чем я пишу и снимаю, всё, что я хочу в творчестве сказать, это и есть я. Но это растворено везде: в герое, антигерое, мужчинах, женщинах, даже в погоде на экране. И когда режиссёр говорит: «А вы знаете, это моя автобиография, это моя судьба, вот мое детство так прошло, и я его показал», — то я в этот момент думаю, а какой же второй фильм ты будешь снимать? Поэтому надо просто фантазировать.
О массовом и интеллектуальном кино
В случае с «Глубже!» впервые в моей жизни права на финальный монтаж по договору были не у меня, а у продюсера. Я пошёл на это с трудом, думая, что всё равно смогу отстоять самое важное или вовсе избежать сильных разногласий. Но они были. И я что-то уступил, но ещё больше отстоял. Бился, как мой главный герой Роман Петрович, даже круче, тот бы сломался давно. Что касается того, что синопсис и трейлер представляют этот фильм как массовый, да, меня это смущало. Но я принял эти условия игры. «Глубже!» существует на границе между авторским и развлекательным кино, но финансовые ставки продюсера и прокатчика были так высоки, что они хотели «продать» картину большему количеству зрителей. Есть и обратная сторона: возможно, интеллектуальная публика, которая любит мои фильмы или ходит в «Победу» на фестивальные показы, посмотрев такой трейлер, скажет: «Какая попса!» В общем, мы всегда где-то теряем, где-то приобретаем. Это сложнейший творческий вопрос.
Об образе президента
Мы много воевали с продюсером, но финальную реплику в сцене с президентом я отвоевал. Социальная комедия, сатира может быть тонкой и образной, но должна быть хлёсткой. Она не имеет смысла, если не бьёт как пощёчина. Я понимал, что где-то могу уступить на монтаже, но если от фильма не будет шокирующего эффекта, пусть даже в тонкой и интеллигентной подаче, толку от фильма не будет. В «Рассказах» эпизод с президентом отвоёвывать не пришлось. Всё было проще потому, что тогда президентом был Медведев, а Угольников похож скорее на Путина. И это был как бы обобщённый образ, ничего страшного. А сейчас, в «Глубже!», сложно назвать этот образ обобщённым.
О поиске финансирования
С поиском денег на «Глубже!» всё складывалось удачно, продюсер и прокатчики увидели в нём коммерческий потенциал. Другое дело, что финансирования всегда недостаточно, чтобы сделать так, как ты хочешь. При этом самая большая проблема не найти деньги на фильм, а сделать так, чтобы в современном мире его увидели. Министерство культуры выделяет большие деньги, фильмов снимается много, пусть и не с гигантскими бюджетами. А до зрителей доходит в лучшем случае 10% из всего снятого. Ирония в том, что я, режиссёр скучный и артхаусный, впервые в жизни решил изменить принципам и сделать весёлое массовое кино. И именно в этом году случилось то, что случилось. Я думаю, так судьба мне говорит, что не надо мне этим заниматься. Возможно, она в планетарном масштабе и спровоцировала эту эпидемию, чтобы конкретно мне сказать, что больше не надо этого делать.
О творческих планах
Все сценаристы говорят продюсерам, что у них масса сценариев, которые они вот-вот закончат, но на самом деле ничего у них на этот момент нет. И я так говорю, и у меня ничего нет, кроме идеи. Я снимал драмы, комедии, даже военный фильм, но не было у меня детектива. И я придумал зловещий детективный триллер про маньяка. Причем я хочу взять довольно понятный жанр триллера, но выдерживать его на экране минут двадцать шесть. И у меня есть суперидея, как его потом повернуть, уйдя в совсем другой жанр, другую тему. Ну вот, я вроде бы что-то сказал, но ничего не сказал.
Источник: «Континент Сибирь Online»
