Легендарная опера «Порги и Бесс»

Давно не бывали в Нью-Йорке? Может быть, зато наверняка прекрасно помните чарующие колыбельные и блюзы из «Порги и Бесс». Опера Гершвина не звучала в Мет почти тридцать лет, над премьерой, получившей заслуженную награду и признание зрителей, работал режиссёр Джеймс Робинсон.

Немного истории

Джордж Гершвин — выходец из семьи еврейских эмигрантов из России и самоучка без консерваторского или университетского образования. За стремительно недолгую жизнь успел стать не только популярным бродвейским композитором, но и уникальной фигурой в мире джазовой и академической музыки одновременно. До Гершвина никому не удавалось сплавить две противоположные по статусу, репутации и направлению культуры так плотно и естественно.

Симфонический джаз

Плавильный котел Нью-Йорка в музыке Гершвина обернулся плавильным котлом звучаний, техник и стилей. Композитор стал прижизненным классиком джаза для джазменов и джазменом-симфонистом для академических музыкантов. Джазовые краски, тембры, интонации, ритмическая игра блюза и рэгтайма в его музыке сочетаются с тонкостью европейского модернизма и владением чисто американским секретом коммерческого успеха.

Мюзикл или опера?

После премьеры в 1935 году «Порги и Бесс» сыграли всего 124 раза — это не было провалом, но не было и успехом. Но на волне увлечения джазом сочинение стало популярно в Европе как первая настоящая американская опера. В самой Америке до 1950-х годов, когда оперу спели Луи Армстронг и Элла Фицджеральд, к ней относились осторожно. Смущала и жанровая двойственность (мюзикл или опера), и криминально-бульварный сюжет родом из газетной хроники.

Море чувств

Неповторимая интонация горечи и шутки окрашивает всю оперу о бурях и убийствах, о маленьких людях и большой безысходности, о мелочности, хрупкости и огромной верности. А её очаровательная в своём разнообразии остроумная музыка для большого хора и внушительного количества разнохарактерных персонажей, нелепых, убогих, почти гротескных, выписанных ловко и комично, с любовным треугольником в центре, всё время меняющим свои очертания, звучит пронзительно по-человечески и возвышенно трагически.

«Порги и Бесс» — and the living is easy!