Лагерь смерти или Диснейленд?

Сергей Лозница представляет так называемую «новую волну» российского кинематографа: наряду со своими коллегами он не боится заявлять открыто о жестокости и безумстве современного мира. Его новый документальный фильм «Аустерлиц» — прямое тому подтверждение.

В центре внимания режиссёра оказываются не сами лагеря и их история, а люди, которые их посещают. Туристы, приехавшие отдохнуть и расслабиться на месте многочисленных жестоких смертей. Они праздно шатаются, делают селфи на фоне печей крематория, ходят в коротких шортах, смеются, обедают, загорают. Приемлемо ли такое поведение? — именно на этот вопрос ищет ответ фильм «Аустерлиц».

Сергей Лозница:
Дома стоят полукругом. Дома, в которых живут люди, обычные жители обычных домов. Жёлтые стены, белые окна, газоны. Рядом с домом под зонтиком дама пьёт кофе. На стоянке машины. Тихий, жаркий летний день. Ничего необычного. Это просто дома, или уже территория лагеря? Это уже территория, а дома – это обычные, трехэтажные, типовые для того времени дома. Просто место для жизни. Столовая. Прохожу мимо еды и понимаю, что не могу. Странно. Группами бродят люди — туристы. Все подчинено строгой логике. Зачем оставлять все — только по одному экземпляру. Ведь остальное лишено функциональности.  Люди заглядывают в окна и двери, стоят у стендов. Людям всё интересно — каждый камень, любая надпись. «Посмотри, здесь был седьмой барак а здесь десятый». «А вот здесь расстреливали». «А как они это делали?» «А вот, чтобы пули не летели дальше — специально деревьями уложена стенка». «А вот здесь лежали трупы». «А здесь евреи…» И в этот момент я ловлю себя на мысли, — а имею ли я право стоять здесь и созерцать всё это? И сейчас я здесь — турист со свойственным ему туристическим любопытством, без малейшего понятия о том, а что это такое — быть заключенным лагеря номер … под номером …, ежедневно ждущего смерти и цепляющегося за жизнь, стою здесь и смотрю на устройство окончательного уничтожения тела, следа чьих-то жизней, когда-то, давным-давно, здесь и сейчас. Вот так и появилась странная мысль — попытаться во всем этом разобраться, сделав фильм.