Кто убил Пазолини? День памяти режиссёра 2 ноября

Для «Победы» этот фильм тоже особенный, хотя бы потому, что впервые мы показали его год назад в программе фестиваля итальянского кино RIFF. Картину зрителям представил автор, режиссёр Давид Гриеко, который долгое время был другом и личным ассистентом Пазолини. Критики считают, что фильм о последних месяцах жизни и тайне смерти культового режиссёра получился эстетским и интеллигентным, идеальным по форме и экстраординарным по содержанию. Перед выходом картины в российский прокат предлагаем вашему вниманию фрагменты не публиковавшегося ранее эксклюзивного интервью Давида Гриеко.

— Давид, каково влияние необычайной и противоречивой личности Пазолини на вашу жизнь?

— Пазолини сделал меня таким, какой я есть сегодня. Он научил меня самым важным вещам в жизни. Одну из его фраз я запомнил навсегда: «Думай своей головой». Наше знакомство началось, когда мне было восемь лет, мы часто общались, когда я был подростком и молодым человеком, несколько лет я был его личным ассистентом, при этом в наших отношениях никогда не было эротического подтекста. Однажды Пазолини даже написал для меня роль — он хотел снять меня в «Теореме». Так как я очень плохой актер, я попросил вырезать фрагменты с моим участием, но одна сцена все-таки осталась.

— Случались ли у вас разногласия?

— Во время съемок «Медеи» Пазолини доверил мне заботу о Марии Каллас. Это, наверное, единственная женщина, к которой он был привязан, буквально боготворил ее. Каллас вела себя, как настоящая дива: бросала вещи и просила их подбирать, могла в три ночи позвонить и потребовать минеральной воды особого сорта (остановившись при этом в самом роскошном римском отеле). После трех месяцев такой жизни я решил от неё отказаться. Пазолини воспринял это очень плохо, и целый год мы совсем не общались.

— Почему тема смерти Пазолини до сих пор актуальна?

— В мире хорошо знают режиссёра Пазолини, но не всегда помнят о том, что он был выдающимся журналистом. Необыкновенно работоспособным и обладающим огромной смелостью, которой сегодня уже не встретишь. Он узнал множество фактов о политических преступлениях послевоенных лет, многие из которых были связаны с беспрецедентным расколом страны в годы Второй мировой. Пазолини взялся за собственное расследование, и ему удалось собрать многие детали паззла воедино. Именно поэтому он был убит.

— Вы и сегодня уверены, что гибель Пазолини связана с его журналистским расследованием?

— Существует множество доказательств, но государство предпочитает их не замечать. Сейчас, спустя много лет, власть по-прежнему инстинктивно скрывает правду, сопротивляется раскрытию истины. Однако, не раскрыв темных тайн прошлого, невозможно двигаться вперед. Это сейчас кино все чаще смотрят для того, чтобы не думать вообще ни о чём, а в мои времена делали фильмы, о которых много думали и говорили. Благодаря выходу фильма о Пазолини удалось возобновить работу парламентской комиссии по расследованию обстоятельств его гибели и, надеюсь, удастся вновь запустить судебный процесс. Двое из подозреваемых живы и сегодня. При этом важно понимать, что установить историческую правду сегодня гораздо важнее, чем отправить в тюрьму девяностолетних стариков.

— Вам удается сохранить веру в то, что искусство может что-то изменить в обществе?

— К сожалению, нами часто руководит страх. Но страх глуп, он ни для ничего не нужен. Если бы защитники Ленинграда боялись, мы все жили бы под властью нацистов. Поэтому не надо бояться. Ценность Нюренбергского процесса заключается в первую очередь в его символической значимости, он позволил перевернуть страницу истории и двинуться дальше. Если не перелистывать страницы, книга не существует.

— Теперь, когда вы сняли фильм о гибели Пазолини и способствовали возобновлению расследования, вы чувствуете, что оправдали его надежды?

— Думаю, нет. Он всегда был одиночкой, очень одиноким человеком. Он видел и понимал многое, чего не видели другие, он был впереди своего времени, но не мог передать свое знание другим.

И в этом его главная трагедия. Сегодняшние двадцатилетние читают его статьи и понимают гораздо больше, чем я в их годы. Молодые сегодня проживают то, что он предсказывал сорок лет назад, и это дает мне огромную надежду и силы двигаться вперед. После окончания работы над фильмом «Козни. Последний сюжет Пазолини» я написал книгу, которая начинается там, где закончилось кино.