Дарья Жук: американцы не понимали, что это страна в переломный момент

О главной героине

Мне близки её мечты. Её протест, её дерзость – они мне понятны. Сценарий основан на реальной истории, произошедшей с моей подругой. Наверное, даже не с одной. Сама канва – когда она покупает липовые документы, и ей нужно доказать, что у неё есть какая-то официальная работа, и что она вернётся обратно в родную страну – всё это реально.

О женщинах в кинематографе

Мне комфортнее работать с оператором-девушкой. С мужчинами всегда возникает борьба – давай померяемся, кто из нас лучше, чья идея лучше. И слишком много энергии уходит, чтобы доказать, что ты тоже имеешь право снимать кино. А операторы-девушки – они ведь все редкие, удивительные существа. Они тоже прошли этот тяжелый путь, чтобы стать профессионалом. Даже мне часто говорят, что режиссура – мужская профессия, а операторам тем более – мол, это физический труд, не нужно этого делать. Так что люди, которые продолжают идти по этому пути – очень амбициозные, упрямые, уверенные в себе. Они убеждены, что это их призвание.

О непереводимости названия фильма

«Хрусталь — это какая-то сверкающая, недоступная мечта. Америка. Слово «хрусталь» не переводится на английский. Crystal — это, как вы понимаете, совсем не то. Так что передо мной встала дилемма: как это правильно перевести, ведь хрусталь — это для русскоговорящего человека очень конкретное понятие. Поэтому мы и добавили объект, то есть назвали фильм Crystal Swan — «Хрустальный лебедь».

О выдвижении на «Оскар»

Я не витаю в облаках – это мой первый фильм, и на самом деле будет здорово, если мы попадем хотя бы в лонг-лист «Оскара». Но вообще пиар, связанный с фестивалем, уже работает, про нас пишут в газетах в США. Пусть даже они считают, что вероятность получения «Оскара» невелика. Мне в целом радостно, что фильм понимают американцы, англичане, что нас недавно позвали на фестиваль в Ирландию.

О различии с американским восприятием

Меня всегда тянуло снять кино дома, я чувствовала какую-то недосказанность. Поэтому, когда пришла в киношколу, эта история была первой, которую я стала питчить. Тогда она была недоразвитая, не до конца понятная мне самой — Хельга (автор сценария «Хрусталя») сделала из нее магию. Американцы её до конца так и не смогли понять. Почему героиня делает все не по правилам? Они не понимали, что это страна, застигнутая в переломный момент. Им нужен был тотальный трэш и серость — вот «Лиля навсегда» понятный для них фильм. А мне не хотелось это так показывать. Для меня это история про самореализацию, а не «Интердевочка». Конечно, она близка моему собственному желанию поехать в Америку и реализоваться. Но «Хрусталь» не про отсутствие возможностей: просто героиня их не видит у себя дома. Её желание, на самом деле, очень современное, она персонаж впереди своего времени.

О работе в США

Я училась там пять лет, но предложения о работе стали поступать уже на третий год обучения — позвали на телевидение. Я сняла пилот сериала «Филфак», и эта машина начала меня заманивать. Но в итоге мне не доверили запускаться на двадцать серий, и я благодарна тем людям. Они меня этим уберегли. Сейчас-то я понимаю разницу между телевидением и кино, а тогда я просто радовалась, что появилась работа, что дают снимать, говорят «ещё, ещё»! Когда ты молодой режиссер, тебе кажется, что чужие проекты тоже твои, ты к ним как к родному ребенку — а он всё-таки приемный. Но тогда у меня была страшная депрессия — я уже переехала в Москву, и в последний момент все сорвалось. Выручил короткий метр: мои работы ходили по фестивалям, дипломная короткометражка попала на SXSW. Я поняла, что жизнь говорит мне: нет рекламе, нет телевидению, ты будешь снимать другое.

Об источниках вдохновения

В работе над «Хрусталем» я ориентировалась на раннего Джармуша, на Сьюзен Зейделман и её первый фильм «Осколки» про девчонку, которая хочет приехать в Нью-Йорк и быть крутой рок-н-рольщицей. С оператором мы разбирали «Иду». Из отечественного — раннюю Киру Муратову, где тоже 4:3, хотя это просто данность, а не выбор. Референсов было много, в особенности фотографий.