Кино Алена Таннера утверждается на перекрёстке двух моментов истории. Первый момент — политический. Действия его фильмов укоренены в «мае 68-го», в этой неудавшейся революции, которая по итогу обернулась грандиозным зрелищем, а не подлинным бунтом. Второй момент — художественный. Фильмы Таннера совпадают с возникновением «новых кинематографий» — явлением 1965-1975 годов, когда на свет вышли такие радикальные режиссёры как Глаубер Роша, Миклош Янчо, Ежи Сколимовский, Марко Беллоккио.

Несмотря на совершенно разные стили и подходы, этих авторов объединяет общая эстетическая основа: они не занимаются ироничным или маньеристским «постмодерном», который случится позже, а ищут соответствия между изобретённым языком и новым миром, родившимся в послевоенный период. Все они создавали кино, опираясь на опыт своей страны (пылающая Бразилия Роша, политизированная Венгрия Янчо, бунтующая Италия Беллоккио и т. д.) Ален Таннер отражал своими фильмами мир, изначально имевший недостатки: мир Швейцарии.
Таннер — фигура парадоксальная. С одной стороны, его фильмы бросали вызов буржуазной апатии и пробуждали «самодовольную швейцарскую нацию, уснувшую от поверхностной идеологии нейтралитета». С другой, несмотря на свою радикальность, Таннер был поэтом одиночества, тоски и пустоты. Швейцария в его фильмах — это земля «без истории», безучастная страна «часов с кукушкой». У персонажей Таннера, разочарованно слоняющихся по холодному пространству, нет никакой определённости и никакой цели — всех их объединяет непреодолимая тоска. Тоска по утраченным идеалам, тоска от невозможности опереться на традицию, тоска как альтернатива комфорту и потреблению.
Показы пройдут на языке оригинала с русскими субтитрами.